Н. А. Рамазанову. Конец ноября - начало декабря 1851 г. Москва 33. М. П. Погодину. 11 января 1852 г. Москва 34...
Участвовав в италианской войне, он имел при себе, в качестве наставника и руководителя, бесстрашного и благородного генерала Дерфельдена, высоко уважаемого самим Суворовым...
Вообрази, что будет, если этотдеревенщина поднимет скандал, убедившись, что, сколько бы лет он ни прожил унас, никакого секрета бессмертия не узнает? &n..
Краткое содержание книги «Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери»
Жил-был царь Берендей, три года был женат, но не было детей. Царь как-то осматривал свое государство, простился с царицей и восемь месяцев пробыл в отлучке. Девятый месяц был на исходе, когда он, подъезжая к столице, отдохнуть решил. Хотел пить, поехал по полю и увидел колодезь. На поверхности ковшик плавает. Царь Берендей поспешно за ковшик — ковшик прочь от руки. Решил, что напьется без него. Стал пить просто так, его схватили за бороду. Голос потребовал то, что у царя, но чего он не знает. Согласился. Приехав в столицу, узнал, что у него родился сын.
Царевич рос. Царь Берендей уже забыл об уговоре. Раз царевич заехал в густую чащу. Вдруг зашумело в дупле; вылезает оттуда чудный какой-то старик, с бородою зеленой. Сказал передать Берендею, что пора долг отдавать.
Иван рассказал отцу. Царь Берендей побледнел. Берендей все рассказал. Иван поехал.
Едет день, другой и третий; в исходе четвертого подъезжает к озеру; видит тридцать хохлатых сереньких уточек подле берега плавают; рядом тридцать белых сорочек. Подполз и одну из белых сорочек взял. Вылезли уточки, превратились в девиц, оделись и улетели. Осталась одна. Попросила вернуть, за это сослужит ему службу. Она дочь Кощея бессмертного, Марья-царевна. Всего тридцать дочерей. Посоветовала, как только увидит Кощея-царя, упасть на колена и ползти.
Спустились в подземное царство. Кощей сидит на престоле в светлой короне; Иван стал на колени и пополз. Стало Кощею смешно. Сказал, что Иван должен отслужить три службы. Царевич лег спать. На другой день Кощей к себе Ивана-царевича кликнул, сказал построить дворец за ночь: чтоб кровля была золотая, стены из мрамора, окна хрустальные, вкруг регулярный сад, и в саду пруды с карасями.
Вернулся к себе, блестящая пчелка подлетела к окошку, врустил её, она обернулась Марьей-царевной. Сказала ложиться спать, а завтра поранее встать; дворец будет построен.
Следующее задание: выбрать из тридцати дочерей младщую, Марью-царевну. Царевна сказала, что у нее на щеке будет Мошка. Выбрал правильно.
Третье задание: пока будет гореть соломинка, сшить пару сапог с оторочкой. Решили с Марьей бежать. Послали погоню. Марья сделалась речкой, Иван — железным мостиком. Погоня возвратилась. Опять посылает их Кощей. Марья-царевна вместе с Иваном-царевичем и конем дремучим сделались лесом. Поскакал сам Кощей в погоню. Она обратилась в церковь, он — в монаха, а конь — в колокольню. Кощей поскакал домой.
Поехали дальше. Царевичу захотелось в город прекрасный заехать. Царевна предостерегала, сказала не целовать младенца и осталась белым камнем. Но он поцеловал и забыл все.
Обратилась царевна цветком, старик его вырыл, посадил в избушке. Проснется старик — в избушке прибрано, в полдень обед состряпан. Старушка посоветовала встать до зари и накрыть платком то, что будет двигаться. Так и сделал, явилась Марья. Старик сказал, что Иван женится. В город крестьянкой пошла. Испекла пирог для Ивана. Иван отрезал верхушку, там два голубя, один говорил, чтобы другой не убегал, а то забудет, как Иван забыл Марью-царевну. Вспомнил все, поехали они дальше с Марьей. Приехали, царь и царица приняли их с весельем. Свадьбу сыграли.
... Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева его не только не стесняются в средствах, но живут на широкую ногу. Как мы уже упомянули, мужчины, сидевшие за столом, были заняты серьезным разговором. - Мне бы хотелось уладить наше дело именно так, - сказал мистер Шелби. - Нет, я вижу, мы с вами никогда не сторгуемся! Не могу, мистер Шелби, решительно не могу, - сказал его гость, поднимая рюмку с коньяком на свет. - Позвольте, Гейли! Том стоит таких денег. Это незаурядный негр: надежный, честный, смышленый. Под его присмотром хозяйство у меня идет как часы. - Честный, да честность-то негритянская! - усмехнулся Гейли, подливая себе коньяку. - Нет! Честный без всяких оговорок. Том добрый, разумный, набожный негр. Он был принят в лоно церкви четыре года назад, и с тех пор я доверяю ему все: деньги, дом, лошадей. Он у меня повсюду разъезжает один, и мне еще никогда не приходилось сомневаться в его порядочности и преданности. - Многие толкуют, будто набожных негров вовсе не бывает на свете, а на мой взгляд, это неверно, - сказал Гейли в припадке откровенности и широко повел рукой. - В последней партии, которую я отвез в Орлеан нынешний год, был один негр. Вот гимны* распевал - просто заслушаешься! Как на молитвенном собрании! И такой покладистый, тихий... Я на нем неплохо заработал. Купил его по дешевке у одного человека, которому волей-неволей пришлось спускать все свое добро, и чистой прибыли у меня оказалось шестьсот долларов. Да что и говорить! Набожность, если только это настоящий товар, - вещь ценная в негре. ______________ * Гимн - здесь: церковное песнопение.
- Можете быть уверены, что у Тома это настоящий товар, - сказал мистер Шелби. - Да вот, посудите сами: прошлой осенью я послал его в Цинциннати по одному делу. Он должен был доставить мне оттуда пятьсот долларов. Говорю ему: "Том! Доверяю тебе, как христианину. Я знаю, что ты не обманешь своего хозяина". И он вернулся домой, в чем я ни минуты не сомневался. Нашлись низкие люди, которые подговаривали его: "Том, бежал бы ты в Канаду!" - "Нет, не могу, - ответил Том, - хозяин мне верит"...
