Я не только не считал потерянным время, проведенное во сне, но, на против, жалел часов, отнятых у сна для жизни наяву. Но, конечно, во сне я искал жизни, т...
) - страстный, взволнованный. Нам кажется, что в отношении к Гончарову, более чем в отношении ко всякому другому автору, критика обязана изложить общие результаты, выводимые из его произведения...
Как-то утром в начале лета Ясукити зашел купить папирос. В лавке все было как обычно, все так же на обрызганном полу валялись рекламы сгущенного молока...
Война 1812 года в стихотворениях В. А. Жуковского «Певец во стане русских воинов» и К. Н. Батюшкова «К Дашкову»
Перечитаем два стихотворения, посвященные войне 1812 года. Одно написано накануне сражения при Тарутине, второе уже после того, как неприятель был изгнан за пределы России. Авторы — почти ровесники, оба воевали. Однако в их стихотворениях отражены два совершенно различных взгляда на войну. И Жуковский, и Батюшков декларируют свои позиции с первых строк. Для одного война — удаль, храбрость, подвиги героев. Для другого — смерть, кровь, разрушения. Жуковский пишет:
Наполним кубок круговой! Дружнее! руку в руку! Запьем вином кровавый бой И с падшими разлуку. Кто любит видеть в чашах дно, Тот бодро ищет боя... О, всемогущее вино, Веселие героя!
Батюшков:
Мой друг! я видел море зла И неба мстительного кары: Врагов неистовых дела, Войну и гибельны пожары.
И в дальнейшем оба стихотворения соответствуют тому, что в них заложено с самого начала. Певец Жуковского произносит здравицы героям войны, Древней Руси, родине, Богу, Петру, Суворову. Батюшков же повествует об ужасах войны, о ее бессмысленности. Но несмотря на столь глубокие различия, у поэтов проскальзывают сходные мысли. Например, у обоих звучит тема мщения. В стихотворении Жуковского слышатся призывы:
За гибель — гибель, брань — за брань, И казнь тебе, губитель! Вожди славян, хвала и честь! Свершайте истребленье, Отчизна к вам взывает: месть! Вселенная: спасенье!
Читая эти строки, настораживаешься: слишком уж воинственно-жестоко звучат призывы поэта. Батюшков же утверждает: совесть приказывает ему забыть о музах и харитах, пока не отмщена Москва и враг не изгнан с русских земель. Вообще Батюшков меньше, чем Жуковский, пишет о сражениях и подвигах. Он видит оборотную, непарадную сторону войны:
Я видел сонмы богачей, Бегущих в рубищах из дранных, Я видел бледных матерей, Из милой родины изгнанных!..
Лишь угли, прах и камней горы, Лишь груды тел кругом реки, Лишь нищих бледные полки Везде мои встречали взоры!..
Жуковский перечисляет героев войны — живых и павших, давая каждому “послужной список”. Прославляя их, поэт стремится укрепить боевой дух соотечественников, помочь им переломить ход войны. И действительно, по свидетельству современников, стихотворение Жуковского облетело всю русскую армию; его переписывали, читали, учили наизусть. Стихотворение Батюшкова не так тесно привязано к определенному периоду истории. Единственное, что указывает в нем на события 1812 года, — упоминание о сгоревшей Москве. В остальном же это философское размышление на тему “Война. Мир. Поэт”. Надо заметить, что практически всегда в человеческой истории нация, подвергшаяся агрессии, создает мощный пласт патриотической литературы. Так было, например, во время монголо-татарского нашествия на Русь. И лишь какое-то время спустя, оправившись от нанесенного удара, преодолев боль и ненависть, мыслители и поэты задумываются обо всех ужасах войны для обеих сторон, о ее жестокости и бессмысленности. На мой взгляд, стихотворение Жуковского — один из всплесков патриотической воинственности, вызванной нашествием врага. А послание Батюшкова — философское осмысление случившегося. Война для поэта — безусловное зло. Лично мне ближе позиция Батюшкова: герои героями, подвиги подвигами, а война — это горе. Поэт знал это не понаслышке. Но нельзя и не признавать важной роли стихотворения Жуковского накануне решающего сражения. Оно ободрило воинов, внушило им волю к победе. Вообще, несмотря на очевидную разницу, эти два стихотворения не следует, по-моему, противопоставлять. Их авторы не спорят между собой, а дополняют друг друга.
Тем временем:
... Паскевич, в глазах которого Грибоедов обнаруживал
много столь недостохвального усердия, ходатайствовал о нем у государя.
Грустно было нам всем разочароваться на счет этого даровитого писателя и
отлично острого человека, который, вскоре после приезда Паскевича в Грузию,
сказал мне и Шимановскому следующие слова: "Как вы хотите, чтоб этот дурак,
которого я коротко знаю, торжествовал бы над одним из умнейших и
благонамереннейших людей в России; верьте, что наш его проведет, и Паскевич,
приехавший еще впопыхах, уедет отсюда со срамом". Вскоре после того он
говорил многим из нас: "Паскевич несносный дурак, одаренный лишь хитростью,
свойственною хохлам; он не имеет ни сведений, ни сочувствия ко всему
прекрасному и возвышенному, но вследствие успехов, на которые он не имел
никакого права рассчитывать, будучи обязан ими превосходным ермоловским
войскам и искусным и отважным Вельяминову и Мадатову, он скоро лишится и
малого рассудка своего". Но в то же самое время Грибоедов, терзаемый,
по-видимому, бесом честолюбия, изощрял ум и способности свои для того, чтобы
более и более заслужить расположение Паскевича, который был ему двоюродным
братом по жене. Дружба его с презренным Ванькою-Каином, который убедил
Паскевича, что Ермолов хочет отравить его, подавала повод к большим
подозрениям. В справедливом внимании за все достохвальные труды, подъятые на
пользу и славу Паскевича, Грибоедову было поручено доставить государю
Туркманчайский договор. Проезжая чрез Москву, он сказал приятелю своему
Степану Никитичу Бегичеву: "Я вечный злодей Ермолову" {Я это знаю от зятя
моего Дмитрия Никитича Бегичева. (Примеч. Д. В. Давыдова.)}. По ходатайству
Паскевича Грибоедов был, согласно его желанию, назначен посланником в
Тегеран, где он погиб жертвою своей неосторожности...
Предместник Грибоедова в качестве посланника в Персии, Мазарович, был
человек отлично способный и умный; будучи медиком, он, вследствие
ходатайства Ермолова, был назначен первым постоянным посланником при
персидском шахе. Грибоедов, состоявший некоторое время при нем в качестве
советника, был человеком блестящего ума, превосходных способностей, но
бесполезный для службы...
