Дай ведать восторги вершин Прильнувшим к воскрыльям эфирным, И сплавь огнежалым Перуном Три жертвы в алтарь триедин! 9 октября 1906..
- Без сомнения, - отвечал незнакомец. - Это статский советник Теляев; он большой приятель Сугробиной и умер двумя неделями прежде ее...
Только я один дома. Зайкин садится в кресло и минуту тупо глядит в окно. - Кто же нам обедать подаст?- спрашивает он. - Обедать сегодня не варили, папа!..
В. А. Жуковский - первый русский поэт-романтик, человек, сыгравший выдающуюся роль в формировании романтического направления в русской литературе. В пору своего литературного ученичества Жуковский испытал большое влияние Карамзина, был поклонником западноевропейской сентиментальной и предромаитической поэзии Юнга и Грея. Лирический герой стихотворения Жуковского «Майское утро» (1797) заключает, что жизнь есть «бездна слез и страданий», а счастье ждет человека в могиле. Подобными настроениями отмечены и ранние прозаические опыты Жуковского: «Мысли при гробнице» (1797), «Мысли на кладбище» (1800). В то же время поэт находился под сильным воздействием великих немецких поэтов Гёте и Шиллера. Рано проявилась и другая отличительная черта творчества поэта - культ душевной чистоты, мягкосердечия, человеколюбия и смирения. В 1802 году Жуковский перевел элегию английского поэта-сентименталиста Томаса Грея «Элегия, написанная па сельском кладбище». Элегия начинается традиционным для «чувствительных» стихов пейзажем: туманный сумрак, сосны и вязы, дикая сова, притаившаяся под сводом древней башни. Вступление готовит читателя к восприятию размышлений героя. Он думает о равенстве всех перед смертью, о скромной жизни и неприметном, но полезном труде покойных «праотцев села», созерцает закат, а затем уходит в дубраву лить слезы. Скоро, узнаем мы, и он нашел в могиле «приют от всех земных тревог». Так в русскую поэзию пришел новый тип лирического героя - меланхолически задумчивого, сосредоточенного на своем внутреннем мире, обращенного к мыслям о вечном. В стихотворении «Вечер» размышления героя обрамлены развернутым описанием природы. Пейзаж рождает в душе лирического героя тот или иной эмоциональный отклик, передаст оттенки его настроения: Как слит с прохладою растений фимиам! Как сладко в тишине у брега струй плесканье! Как тихо веянье зефира по водам И гибкой ивы трепетанье! Описания природы говорят о внутреннем мире героя. В элегии «Вечер», например, уже сама вечерняя, закатная обстановка содержит в себе символику печали. Созерцание природы рождает в душе поэта грустные мысли, звучат мотивы рано увядшей юности, безвременно охладевшей души: Сижу, задумавшись; в душе моей мечты; К протекшим временам лечу воспоминаньем... О дней моих весна, как быстро скрылась ты, С твоим блаженством и страданьем!
Тем временем:
... Пять минут прошло, утки совсем было собрались лететь, как вдруг из воды, около сучка, на котором она сидела, показалась ее морда, и выражение этой морды было самое сияющее, на какое только способна лягушка.
- Я придумала! Я нашла! - сказала она. - Пусть две из вас возьмут в свои клювы прутик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы будете лететь, а я ехать. Нужно только, чтобы вы не крякали, а я не квакала, и все будет превосходно.
Хотя молчать и тащить хоть бы и легкую лягушку три тысячи верст не бог знает какое удовольствие, но ее ум привел уток в такой восторг, что они единодушно согласились нести ее. Решили переменяться каждые два часа, и так как уток было, как говорится в загадке, столько, да еще столько, да полстолько, да четверть столька, а лягушка была одна, то нести ее приходилось не особенно часто. Нашли хороший, прочный прутик, две утки взяли его в клювы, лягушка прицепилась ртом за середину, и все стадо поднялось на воздух. У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую ее подняли; кроме того, утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумажный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлепнуться на землю. Однако она скоро привыкла к своему положению и даже начала осматриваться. Под нею быстро проносились поля, луга, реки и горы, которые ей, впрочем, было очень трудно рассматривать, потому что, вися на прутике, она смотрела назад и немного вверх, но кое-что все-таки видела и радовалась и гордилась.
"Вот как я превосходно придумала", - думала она про себя.
А утки летели вслед за несшей ее передней парой, кричали и хвалили ее.
- Удивительно умная голова наша лягушка, - говорили они, - даже между утками мало таких найдется.
Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но вспомнив, что, открыв рот, она свалится со страшной высоты, еще крепче стиснула челюсти и решилась терпеть...
