«Гомер. Одиссея»

       ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

            Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который,         Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,         Многих людей города посетил и обычаи видел,         Много и сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь [5] Жизни своей и возврате в отчизну сопутников; тщетны         Были, однако, заботы, не спас он сопутников: сами         Гибель они на себя навлекли святотатством, безумцы,         Съевши быков Гелиоса, над нами ходящего бога, -         День возврата у них он похитил. Скажи же об этом [10] Что-нибудь нам, о Зевесова дочь, благосклонная Муза.         Все уж другие, погибели верной избегшие, были         Дома, избегнув и брани и моря; его лишь, разлукой         С милой женой и отчизной крушимого, в гроте глубоком         Светлая нимфа Калипсо, богиня богинь, произвольной [15] Силой держала, напрасно желая, чтоб был ей супругом.         Но когда, наконец, обращеньем времен приведен был         Год, в который ему возвратиться назначили боги         В дом свой, в Итаку (но где и в объятиях верных друзей он         Всё не избег от тревог), преисполнились жалостью боги [20] Все; Посейдон лишь единый упорствовал гнать Одиссея,         Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.         Но в то время он был в отдаленной стране эфиопов         (Крайних людей, поселенных двояко: одни, где нисходит         Бог светоносный, другие, где всходит), чтоб там от народа [25] Пышную тучных быков и баранов принять гекатомбу.         Там он, сидя на пиру, веселился; другие же боги         Тою порою в чертогах Зевесовых собраны были.