- Красивая девка,- сказал Лоренцо, старый разбойник, прикованный на противоположном от Джулии конце тюрьмы,- жаль, я далеко!..
Возможно, потому, что ее мать не знала английского, а еще и потому, что Юнис в детстве заикалась, она наслаждается тем, что говорит так кругло, яз..
- в полную противоположность максиме, этой фразе, отполированной в услужении у бомонда до лапидарности, тогда как афоризм столь же нелюдим, как и булыжник (Жорж Перро) (но камень таинственн..
Вы читаете «Гомер. Одиссея», страница 1 (прочитано 0%)
Василий Андреевич Жуковский
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который,
Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,
Многих людей города посетил и обычаи видел,
Много и сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь
[5] Жизни своей и возврате в отчизну сопутников; тщетны
Были, однако, заботы, не спас он сопутников: сами
Гибель они на себя навлекли святотатством, безумцы,
Съевши быков Гелиоса, над нами ходящего бога, -
День возврата у них он похитил. Скажи же об этом
[10] Что-нибудь нам, о Зевесова дочь, благосклонная Муза.
Все уж другие, погибели верной избегшие, были
Дома, избегнув и брани и моря; его лишь, разлукой
С милой женой и отчизной крушимого, в гроте глубоком
Светлая нимфа Калипсо, богиня богинь, произвольной
[15] Силой держала, напрасно желая, чтоб был ей супругом.
Но когда, наконец, обращеньем времен приведен был
Год, в который ему возвратиться назначили боги
В дом свой, в Итаку (но где и в объятиях верных друзей он
Всё не избег от тревог), преисполнились жалостью боги
[20] Все; Посейдон лишь единый упорствовал гнать Одиссея,
Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.
Но в то время он был в отдаленной стране эфиопов
(Крайних людей, поселенных двояко: одни, где нисходит
Бог светоносный, другие, где всходит), чтоб там от народа
[25] Пышную тучных быков и баранов принять гекатомбу.
Там он, сидя на пиру, веселился; другие же боги
Тою порою в чертогах Зевесовых собраны были.
... Везде знакомые места, Все мне напоминало младость, Все говорило мне, что радость Навеки здесь погребена. Хотел проститься с той могилой, Где прах лежал столь сердцу милый. Перебежавши через ров, Пошел я тихо по кладбищу, Душе моей давало пищу Спокойствие немых гробов. И долго, долго я в молчанье Стоял над камнем гробовым... Казалось, веяло в страданье Каким-то холодом сырым.
*
Потом... неверными шагами Я удалился - но за мной, Казалось, тень везде бежала... Я ночь провел в глуши лесной; Заря багряно освещала Верхи холмов; ночная тень Уже редела надо мною. С отягощенною главою Я там сидел, склонясь на пень... Но встал, пошел к брегам Дуная, Который издали ревел, Я в Грецию идти хотел, Чтоб турок сабля роковая Пресекла горестный удел (В душе сменялося мечтанье). Ярчее дневное сиянье, И вот Дунай уж предо мной Синел с обычной красотой. Как он, прекрасный, величавый, Играл в прибережных скалах. Воспоминанье о делах Живет здесь, и протекшей славой Река гордится. Сев на брег, Я измерял Дуная бег. Потом бросаюсь в быстры волны, Они клубятся под рукой (Я спорил с быстрою рекой), Но скоро на берег безмолвный Я вышел. Все в душе моей Мутилось пеною Дуная; И бросив взор к стране своей: "Прости, отчизна золотая! - Сказал,- быть может, в этот раз С тобой навеки мне проститься, Но этот миг, но этот час Надолго в сердце сохранится!.." Потом я быстро удалился...
*
Зачем вам сказывать, друзья, Что было как потом со мною: Скажу вам только то, что я Везде с обманутой душою Бродил один как сирота, Не смея ввериться, как прежде. Все изменяющей надежде; Мир был чужой мне, жизнь пуста - Уж я был в Греции прекрасной, А для души моей несчастной Ее лишь вид отравой был. День приходил - день уходил... Уже с Балканския вершины Открылись Греции долины, Уж море синее, блестя Под солнцем пламенным Востока, Как шум нагорного потока, Обрадовало вдруг меня...
