Я - тот самый тип, что продает вам разное дерьмо. Тот, что заставляет вас мечтать о вещах, которых у вас никогда не будет. О вечно лазурных небесах, о неизменно соб..
Да, надо ходить сюда и смотреть, как чаша глотает воды ливня, не успевающие звонко упасть на мощеное патио. Глотает, и все, словно ждала их, жадно разинув рот...
.. И вот доказательство... - Вон его, за дверь! долой! кричали подставные клакеры, с красными, вспотевшими лицами...
Вы читаете «Гомер. Одиссея», страница 4 (прочитано 1%)
«Кот в сапогах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война мышей и лягушек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Спящая царевна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Марьина Роща», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наль и Дамаянти», закладка на странице 10 (прочитано 14%)
Спарту и Пилос песчаный потом посетит он, чтоб сведать,
Нет ли там слухов о милом отце и его возвращенье,
Также, чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава".
Кончив, она привязала к ногам золотые подошвы,
[95] Амброзиальные, всюду ее над водой и над твердым
Лоном земли беспредельныя легким носящие ветром;
После взяла боевое копье, заощренное медью,
Твердое тяжкоогромное, им же во гневе сражает
Силы героев она, громоносного бога рожденье.
[100] Бурно с вершины Олимпа в Итаку шагнула богиня.
Там на дворе, у порога дверей Одиссеева дома,
Стала она с медноострым копьем, облеченная в образ
Гостя, тафийцев властителя, Ментеса; собранных вместе
Всех женихов, многобуйных мужей, там богиня узрела;
[105] В кости играя, сидели они перед входом на кожах
Ими убитых быков; а глашатаи, стол учреждая,
Вместе с рабами проворными бегали: те наливали
Воду с вином в пировые кратеры; а те, ноздреватой
Губкой омывши столы, их сдвигали и, разного мяса
[110] Много нарезав, его разносили. Богиню Афину
Прежде других Телемах богоравный увидел. Прискорбен
Сердцем, в кругу женихов он сидел, об одном помышляя:
Где благородный отец и как, возвратяся в отчизну,
Хищников он по всему своему разгоняет жилищу,
[115] Власть восприимет и будет опять у себя господином.
В мыслях таких с женихами сидя, он увидел Афину;
Тотчас он встал и ко входу поспешно пошел, негодуя
В сердце, что странник был ждать принужден за порогом; приближась
Взял он за правую руку пришельца, копье его принял,
[120] Голос потом свой возвысил и бросил крылатое слово:
"Радуйся, странник; войди к нам; радушно тебя угостим мы;
Нужду ж свою нам объявишь, насытившись нашею пищей".
Кончив, пошел впереди он, за ним Афинея Паллада.
... И вот в чем для нас его великое значение. Мы
не знаем - что сталось бы, если бы намерения общества удались; но не имеем
права не предполагать, что Россия пришла бы к постановке своих коренных
вопросов гораздо быстрее, чем при тяжелом развитии татарско-немецкого
бюрократизма и реакции Священного союза в николаевское царствование. Во
всяком случае - относительно людей 14 декабря - нам, потомкам, остается
только с благоговением
Хранить завет страдальцев сильных,
Людей повешенных и ссыльных... {2}
Рылеев был поэтом общественной жизни своего времени. Хотя он и сказал о
себе: "Я не поэт, а гражданин", - но нельзя не признать в нем столько же
поэта, как и гражданина. Страстно бросившись на политическое поприще, с
незапятнанной чистотой сердца, мысли и деятельности, он стремился высказать
в своих поэтических произведениях чувства правды, права, чести, свободы,
любви к родине и народу, святой ненависти ко всякому насилию. В этом
отличительная черта его направления, и те, которые помнят то время, конечно,
скажут вместе с нами, что его влияние на тогдашнюю литературу было огромно.
Юношество читало его нарасхват. Его стихи оно знало наизусть. Сам Пушкин
говорил о нем с любовью и уважением, и, несмотря на очень верную, но
неблагосклонную оценку "Дум", он видел в Рылееве залог огромного дарования,
которое росло с каждым днем. Петля задушила это дарование. Но и теперь,
перечитывая Рылеева, сравнивая его первые произведения с последующими, мы
видим его сильное развитие. В "Думах" он поставил себе невозможную задачу
сочетания исторического патриотизма С гражданскими понятиями своего времени;
отсюда вышло ложное изображение исторических лиц ради постановки на первый
план глубоко сжившейся с поэтом гражданской идеи...
